Василий Иванович Беллавин (будущий патриарх Московский и всея Руси) родился 19 января 1865 года в селе Клин Торопецкого уезда Псковской губернии, в благочестивой семье священника с патриархальным укладом. Дети помогали родителям по хозяйству, ходили за скотиной, все умели делать своими руками. 
В девять лет Василий поступает в Торопецкое Духовное училище, а в 1878 году, по окончании, покидает родительский дом, чтобы продолжить образование в Псковской семинарии. Василий был доброго нрава, скромный и приветливый, учеба давалась ему легко, и он с радостью помогал однокурсникам, которые прозвали его «архиереем». Закончив семинарию одним из лучших учеников, Василий успешно сдал экзамены в Петербургскую Духовную академию в 1884 году. И новое уважительное прозвище – «патриарх», полученное им от академических друзей и оказавшееся провидческим, говорит об образе его жизни в то время. В 1888 году закончив академию 23-летним кандидатом богословия, он возвращается в Псков и три года преподает в родной семинарии. В 26 лет, после серьезных раздумий, он делает первый свой шаг за Господом на крест, преклонив волю под три высоких монашеских обета – девства, нищеты и послушания. 14 декабря 1891 года он принимает постриг с именем Тихон, в честь святителя Тихона Задонского, на следующий день его рукополагают в иеродиакона, и вскоре – в иеромонаха. Читать далее
Мы знаем из описаний этого периода истории, как горела огнем наша земля, гибли села, города, целые области, как разрушались и разорялись храмы и монастыри. Вся жизнь была в полнейшем расстройстве — и государственная, и церковная. Святые предстоятели Церкви, больше всех потрудившиеся для блага Отечества и Церкви, были отрешены от патриаршей кафедры — святой патриарх Иов, а затем и святой патриарх Ермоген. Современники, оставившие подробное описание тех событий, свидетельствуют, что нечестие русских людей достигло крайних степеней, предательство было всеобщее, во всех сословиях — раздор и полное недоверие друг другу. Грех свободно хозяйничал по всей русской земле. Казалось, уже не было никакой надежды, но было в нашем народе одно твердое непоколебимое чувство — чувство любви и преданности святой православной вере, и оно спасло тогда Россию. Если умертвили первого царя Лжедмитрия, то потому, что он был оскорбителем веры, еретиком. Если не приняли на русский престол царствовать польского королевича Владислава, хотя он уже присягнул на русское царство и народ присягнул ему, то его отвергли потому, что он не принял православную веру, как обещался до этого сделать. Если двинулись дружины народные со всех концов страны на освобождение Москвы, то двинулись они во имя православной веры, чтобы спасти ее от поругания и осквернения поляками.
