Поникнут гордые взгляды человека, и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день. Ибо грядет день Господа Саваофа на все гордое и высокомерное и на все превознесенное, – и оно будет унижено, – и на все кедры Ливанские, высокие и превозносящиеся, и на все дубы Васанские, и на все высокие горы, и на все возвышающиеся холмы, и на всякую высокую башню, и на всякую крепкую стену… И падет величие человеческое, и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день» (Ис. 2, 11–15; 17).
О, как противно Богу все превозносящееся, все гордое!
В удивительной по силе речи пророка Исаии даже горы высокие, даже кедры Ливанские и дубы Васанские, высокие, возвышающиеся, превозносящиеся, хотя нет у них души и не могут превозноситься, тем не менее и они ненавистны Богу, как символ всего высокого и превозносящегося.
«Поникнут гордые взгляды человека, – падет величие человеческое, – и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день». Противен, противен гордый человек Богу, ибо так говорит Он: «Я живу на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных» (Ис. 57, 15).
О Господи, Господи! Ты живешь на высоте небес и вместе с тем в сердцах смиренных и сокрушенных. Они дороги Тебе, Ты любишь их, Ты считаешь их детьми Своими. Ты посылаешь в безмерном изобилии благодать Твою им, ибо так Ты говоришь: «…вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим» (Ис. 66, 2).
Только на них призирает, а гордым Бог противится, и только смиренным дает благодать. Тем противится, говорит пророк, которые не смирились пред Его безмерным величием, которые отвергают Его покров, Его промысл, которые говорят: мы не дети, сами найдем пути жизни. Не будем ни пред кем преклоняться, ибо мы не рабы.
Не рабы?! О нет! Рабы они, жалкие рабы: рабы гордости и тщеславия, рабы похотей плоти, рабы страстей.
С ними нет Бога, ибо Он живет только с сокрушенными и смиренными и только им подает Свою благодать.
А гордых, превозносящихся, Господь не слышит никогда, никогда, сколько бы ни молились Ему; не слышит, как не слышал гордого фарисея, вся молитва которого состояла только в перечислении добродетелей своих и заслуг пред Богом. Хвалишься сам ты пред Богом, гордишься сам своими заслугами, своей праведностью? О ты, несчастный!
Поучись у великого апостола Павла, который о себе говорит: «Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною» (1Кор. 15, 10).
Все свои труды, все свои заслуги безмерные и величайшие относит он не к себе, а только к Божией благодати.
О вы, несчастные, сами хвалящиеся пред Богом, не помните ли слов Самого Спасителя нашего: «так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17, 10).
Многие ли говорят так? Многие ли настроены так смиренно? О нет, гордых гораздо больше, чем смиренных.
А чем гордятся? Гордятся умом своим, силой и властью, забывая о грехах своих, ни во что ставя их. Пусть припомнят слова праведного Иова: «Несть праведен никтоже и никтоже чист еще и един день жития его».
Все нечисты, все виновны, все должны быть смиренны в сознании нечистоты своей.
Пусть припомнят и другие слова праведного Иова: «Вот Он и слугам Своим не доверяет, и в ангелах Своих усматривает недостатки».
В ангелах, в ангелах усматривает недостатки, а что же о нас, окаянных, сказать, полных греховной нечистоты, полных самонадеянности и превозношения.
Ведь все святые, великие святые считали себя грешниками и недостойными пред Богом – искренне, искренне считали себя такими. Ибо они постоянно рассматривали сердце свое и видели в нем зоркими глазами своими всякую, даже самую малую нечистоту, и ужасались, если находили такую нечистоту. Искали – и смирялись пред Богом искренне и считали себя грешниками и недостойными.
Кто был более свят, более превознесен Богом, кто был величайшим святителем, если не блаженный отец наш Иоанн Златоуст? А каждый вечер читаем в удивительной молитве его такие слова: «Помяни мя, грешного раба Твоего, студного и нечистого, во Царствии Твоем».
Студным и нечистым называл себя тот, который для нас является образцом всякой святости, образцом исполнения всего закона Христова – студным и нечистым называет себя.
Почему Господь требует от нас прежде всего смирения?
Почему заповедал о смирении: «Блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное»?
Почему эта святая заповедь поставлена первой в ряду девяти заповедей блаженства? Потому что без исполнения этой заповеди ничего не стоит исполнение всего прочего закона. Все добрые наши дела мало угодны Богу, если не проникнуты они святым смирением.
Почему надо быть смиренными, почему этого требует в первую очередь великий Бог наш? Потому что Он требует от нас, чтобы мы с сокрушенным и смиренным сердцем трепетали пред словом Его.
Мы должны быть проникнуты таким безмерным уважением и преклонением пред величием Божиим, что с трепетом должны помышлять о Нем – с трепетом, а не с гордостью, со смирением, с сердцем сокрушенным.
И только тогда услышит Он наши молитвы, как услышал молитву смиренную несчастного, всеми презираемого мытаря, который стоял у входа в церковь, бил себя в грудь и все время повторял слова: «Боже, милостив буди мне, грешному»!
Он был грешен, его ненавидел весь народ за то, что он неправо собирал подати, ради своей пользы собирал слишком много.
Но и этого грешника, который с трепетом, со страхом Божиим, бия себя в грудь, повторял одни слова: «Боже, милостив буди мне, грешному», Господь оправдал гораздо более, чем самоправедного фарисея, который только превозносился своими достоинствами, своими добродетелями.
Итак, да будем все мы смиренными и трепещущими пред словом Божиим. Да не будет никогда в молитвах наших и следа какого-либо превозношения пред Богом, какого-либо восхваления своих добродетелей.
Да вспоминаем всегда, всегда, на каждой молитве, в сердце нашем, в мыслях наших, не только однажды, но всегда, о грехах своих, которых у каждого бесчисленно много, которые так мерзки пред Богом.
Если на каждой молитве будем всегда вспоминать о грехах и если, произнося великую молитву Иисусову: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного», будем сейчас же, сейчас же вспоминать и неуклонно в уме держать все грехи наши, а особенно самые тяжкие, самые мерзкие грехи, если будем неуклонно помнить о грехах своих, то мало-помалу начнут из глаз наших капать слезы покаяния. А когда даст Господь эти слезы, тогда придет и святое смирение, царица всех добродетелей.
Только бы не забывать, не оставлять помышления о грехах своих, только бы не думали мы, что достаточно пойти на исповедь и открыть грехи духовнику, а потом сейчас же забыть их, как делают весьма многие. Только бы не забывали, только бы всегда помнили, только бы знали слова Божии, возвещенные чрез пророка Исаию и другого великого пророка – Иеремию. Вот что говорит пророк Исаия: «Аз есмь, Аз есмь заглаждаяй беззакония твоя Мене ради, и грехи твои и не помяну: ты же помяни» (Ис. 43, 25).
Он не помянет, Он простил, а ты помни, всегда помни, всегда проси прощения. Запомните это: «Ты же помяни».
Запомните и слова великого Иеремии: «Обратися ко Мне, дочь Израилева… и не отверну лица Моего во веки. Обаче веждь беззаконие твое» (Иер. 3, 12–13).
Знай, всегда знай беззаконие твое, помни беззакония твои, хотя бы и не отвратил Господь лица Своего, хотя бы и помиловал тебя.
Вот почему Господь наш Иисус Христос в краткой и поразительной по силе притче о мытаре и фарисее научает нас тому, что молитвы наши должны быть молитвами смиренными и покаянными. Эту святую притчу никогда не забывайте. Не забывайте и тех слов псалма Давидова, которые слышите каждый день на шестопсалмии: «Жертва Богу дух сокрушен. Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит».
— И такъ внимайте, христіане, приклоните ухо подобные мнѣ грѣшники! Намъ ниспослана нынѣ отъ Бога, Отца щедротъ и всякаго утѣшенія, спасительная благодатъ или спасительная сила, при помощи которой мы всѣ можемъ спастись, и ни одинъ не погибнемъ, если только усердно ею воспользуемся во время. Эта благодать научаетъ насъ и вмѣстѣ помогаетъ намъ отвергнуть нечестіе или различныя житейскія страсти и похоти, коимъ мы поработили себя, жить цѣломудренно, праведно и благочестиво въ нынѣшнемъ краткомъ, приготовительномъ вѣкѣ, въ ожиданіи блаженнаго упованія и явленія славы, т. е. втораго славнаго пришествія великаго Бога и Спасителя нашего Іисуса Христа, Который предалъ Самъ Себя за насъ въ очистительную и примирительную жертву Богу Отцу, пострадавъ и умерши за насъ, — чтобы избавить насъ отъ всякаго беззаконія и очистить Себѣ народъ особенный, ревностный къ добрымъ дѣламъ, каковъ и долженъ быть народъ христіанскій, т. е. всѣ мы, православные христіане. Но таковы ли мы на самомъ дѣлѣ? Особенный ли мы народъ отъ всѣхъ другихъ, не христіанъ: евреевъ, магометанъ, идолопоклонниковъ? Ревностны ли мы къ добрымъ дѣламъ? Не встрѣчаются ли между нами, христіанами, такіе же, или еще и большіе грѣхи, какъ и у не христіанъ? Къ стыду нашему — встрѣчаются вездѣ и повсюду; не стану я называть этихъ грѣховъ, потому что они для всѣхъ явны, для всѣхъ очевидны. Глядя на нашу жизнь, или на нѣкоторыхъ называющихся христіанами, иногда подумаешь: это ли люди обновленія, сыны Божіи, царское священіе, христіане, народъ особенный, отличный отъ другихъ? — но увы! страшно сказать — особенный, но только въ превратномъ смыслѣ, особенный — по невѣжеству, по грубости, по дерзости, по невѣрію, по пьянству и разврату, по неуваженію и презрѣнію дара жизни, величайшаго, неоцѣненнаго дара Божія, по неуваженію цѣломудрія, по распущенности нравовъ, по неуваженію и неблагодарности къ родителямъ, къ богопоставленнымъ властямъ; — по неуваженію дара слова, безумно, нецѣломудренно и блазнительно расточаемаго въ печати и во взаимномъ общеніи. Опомнимся, христіане, осмотримся, куда мы идемъ! Что мы говоримъ и дѣлаемъ? — Гдѣ нашъ путеводный свѣточъ? Гдѣ Евангеліе, по коему должны мы жить? Слушаемъ ли, читаемъ ли его усердно? — Получившіе образованіе помнятъ ли то, что читали, что учили изъ этой священной книги книгъ? У необразованныхъ, малограмотныхъ и неграмотныхъ нерѣдко является болѣе жажды слушать и исполнять слово Божіе, чѣмъ у образованныхъ; — и образованные нерѣдко хуже необразованныхъ, потому что извращаютъ свое образованіе, сообщая ему чисто свѣтскій, мірской, а не христіанскій, не церковный, не духовный характеръ; читаютъ только свѣтскія книги и никогда — Евангеліе и другія духовныя книги. А безъ духовнаго чтенія, какъ и безъ Богослуженія, безъ участія въ христіанскихъ таинствахъ исповѣди и причастія, безъ дѣлъ христіанской добродѣтели, можетъ ли развиваться, процвѣтать, укрѣпляться христіанская жизнь? И такъ, христіане, постараемся быть на самомъ дѣлѣ христіанами, — народомъ особеннымъ, по стремленію къ правдѣ и святости и къ вѣчной жизни, къ которой мы позваны, — по ревности къ добрымъ дѣламъ, а не къ порочнымъ. Далѣе апостолъ Павелъ внушаетъ епископу Титу, къ коему пишетъ свое посланіе или письмо, чтобы онъ напоминалъ христіанамъ повиноваться и покоряться начальству и властямъ, быть готовыми на всякое доброе дѣло, никого не злословить, быть не сварливыми, но тихими, — и оказывать всякую кротость ко всѣмъ человѣкамъ. Это увѣщаніе надобно громко и съ особенною силою обращать въ нынѣшнее время ко многимъ заблудившимся и погибающихъ христіанамъ, дерзко возстающимъ на попраніе властей, поставленныхъ отъ Бога, и на самую священную жизнь помазанниковъ Божіихъ. Но гдѣ они? Какъ достигнетъ ихъ слово Церкви, слово Христово? Они отвергаютъ и Церковь. Но слово Божіе въ дѣйствіи своемъ и въ самомъ шествіи, распространеніи своемъ неограниченно. Оно дойдетъ и до нихъ, и да просвѣтитъ ихъ омраченные смыслы и сердца. Вы же, братія, берегитесь таковыхъ, и покоряйтесь безропотно начальству и властямъ и будьте готовы на всякое доброе дѣло; оставьте злословіе и сквернословіе — брани и свары; будьте кроткими, тихими ко всѣмъ, по примѣру тихости и кротости Христовой. Братія и сестры! если намъ даны отъ Бога благодать и особенная сила Божія ко спасенію и къ святой христіанской жизни, то съ насъ и взыщется гораздо строже на страшномъ судѣ Христовомъ, если мы вознерадимъ о благодати Христовой и будемъ жить въ нерадѣніи. Будемъ всегда помнить о данной намъ благодати, будемъ возращать въ себѣ усердно залогъ благодати; будемъ помнить всегда, что впереди насъ ждетъ вѣчная жизнь, если будемъ пользоваться благодатію во славу Божію и къ своему спасенію, — или вѣчная мука, непремѣнно вѣчная мука, если отвергнемъ благодать Божію. Аминь.
Объ этомъ свидѣтельствуетъ святый Аѳанасій, архіепископъ Александрійскій [4], въ слѣдующихъ словахъ: «Іосифъ долженъ былъ послужить тайнству, чтобы Дѣва, какъ бы имѣющая мужа, славилась [5], и чтобы самая истина вещи осталась сокрытою отъ діавола, дабы онъ не зналъ имѣющаго совершиться, какимъ образомъ Богъ благоизволитъ пребывать съ людьми» (Слово на Рождество Христово). И святый Василій Великій [6] говоритъ: «Обрученіе съ Іосифомъ совершилось для того, чтобы утаить отъ князя вѣка сего (т. е. діавола) воплощеніе Сына Божія» (Слово на Рождество Христово). То же говоритъ и святый Іоаннъ Дамаскинъ [7]: «Іосифъ обручается Маріи какъ мужъ, чтобы діаволъ, не зная о безмужномъ Рождествѣ Христовомъ отъ Дѣвы, отступилъ, т. е. пересталъ возбуждать Ирода и подстрекать іудеевъ къ зависти. Ибо діаволъ съ самаго того времени, когда Исаія предрекъ, что се Дѣва во чревѣ пріиметъ и родитъ, зорко слѣдилъ за всѣми дѣвицами, какъ бы которая изъ нихъ не зачала безъ мужа и не родила, оставаясь дѣвою. Божіе смотреніе устроило обрученіе Дѣвы Маріи съ Іосифомъ, дабы отъ князя тьмы утаилось и дѣвство Пречистой Богородицы, и воплощеніе Бога Слова».