Архиепископ Фаддей (в миру Иван Васильевич Успенский) родился 12 ноября 1872 года в селе Наруксово Лукоянского уезда Нижегородской губернии в семье священника Василия и жены его Лидии, у которых было семь сыновей и две дочери. Дед будущего владыки тоже был священником, и домашние почитали его как сугубого молитвенника, как человека, имевшего глубокую веру и любящее, кроткое и снисходительное сердце. Из всех внуков дедушка больше других любил Ивана, которого называл архиереем.
После окончания Нижегородской Духовной Семинарии Иван Успенский поступил в Московскую Духовную Академию. В то время ректором академии был архимандрит Антоний (Храповицкий), с которым Иван сблизился и впоследствии подружился. Архимандрит Антоний воздействовал на студентов академии не столько строгостью, сколько личным примером. Он являл в себе образец ученого монаха и христианского пастыря. Многие студенты тянулись к нему как к отцу, который мог разрешить вопросы не только духовные, но и материальные: к нему без стеснения обращались и за материальной помощью (1, с. 196). Читать далее




Мы знаем из описаний этого периода истории, как горела огнем наша земля, гибли села, города, целые области, как разрушались и разорялись храмы и монастыри. Вся жизнь была в полнейшем расстройстве — и государственная, и церковная. Святые предстоятели Церкви, больше всех потрудившиеся для блага Отечества и Церкви, были отрешены от патриаршей кафедры — святой патриарх Иов, а затем и святой патриарх Ермоген. Современники, оставившие подробное описание тех событий, свидетельствуют, что нечестие русских людей достигло крайних степеней, предательство было всеобщее, во всех сословиях — раздор и полное недоверие друг другу. Грех свободно хозяйничал по всей русской земле. Казалось, уже не было никакой надежды, но было в нашем народе одно твердое непоколебимое чувство — чувство любви и преданности святой православной вере, и оно спасло тогда Россию. Если умертвили первого царя Лжедмитрия, то потому, что он был оскорбителем веры, еретиком. Если не приняли на русский престол царствовать польского королевича Владислава, хотя он уже присягнул на русское царство и народ присягнул ему, то его отвергли потому, что он не принял православную веру, как обещался до этого сделать. Если двинулись дружины народные со всех концов страны на освобождение Москвы, то двинулись они во имя православной веры, чтобы спасти ее от поругания и осквернения поляками.


