Еженедельная приходская газета. Выпуск № 11 (131) от 3 марта 2019 года.

СВЯТИТЕЛЬ ЛЕВ, ПАПА РИМСКИЙ

(3 марта)

 

Святитель Лев I, папа Римский, часто именуется титулом «Великий – Magnus» за его разностороннюю деятельность во благо Церкви Христовой, в основном Западной. Святитель был уроженцем Тосканы, его отец принадлежал к патрицианскому роду знатных римлян. Получил прекрасное и разностороннее образование, которое открывало перед ним блестящую светскую карьеру. Однако, стремясь к духовной жизни, он избрал иной путь и стал архидиаконом и секретарем при святом папе Сиксте III (432–440), а после его смерти был единогласно избран, в сентябре 440 года,

папой Римской Церкви. Святитель Лев пользовался огромным авторитетом, ревностно служил своей пастве и всей Церкви. Именно он явился основным защитником православия против ереси Евтихия и Диоскора, признававших наличие только одной, единственной Божественной природы (естества) в Иисусе Христе и отвергающих Его подлинное человечество. Это еретическое учение получило название монофизитство. Святитель Лев употребил все свое влияние для того, чтобы умирить смущаемую еретиками Церковь и своими посланиями к святым Константинопольским царям Феодосию II (408–450) и Маркиану (450–457) деятельно способствовал созыву IV Вселенского Халкидонского Собора (451) для осуждения монофизитства. На Соборе, где присутствовало 630 епископов, было оглашено послание (Томос) святителя Льва к уже почившему тогда святителю Флавиану, патриарху Константинопольскому (447–449), пострадавшему за православную веру от разбойничьего Ефесского собора в 449 году. В послании святителя Льва было изложено православное учение о двух естествах в Господе Иисусе Христе. С учением этим согласились все присутствовавшие на Соборе епископы. Еретики Евтихий и Диоскор были отлучены от Церкви. Томос святителя Льва лег в основу вероопределения IV Вселенского собора. Святитель Лев явился также защитником своего отечества от натиска варваров. В 452 году в пределы северной Италии вторгся известный предводитель гуннов Атилла, который разрушил ряд городов и реально угрожал Равенне, тогда резиденции императоров западной части империи, и самому Риму. По просьбе императора Валентиниана III святитель Лев отправляется в лагерь Атиллы в сопровождении двух патрициев. В местечке Минцио близ Мантуи состоялась встреча папы Льва и Атиллы. Святитель, назвав Атиллу «бичом Божиим», велел оставить Италию и вернуться обратно. В честь этой победы Лев отдал распоряжение – перелить статую Юпитера Капитолийского в фигуру апостола Петра, которая была установлена в базилике святого Петра в Ватикане. Рядом с базиликой святитель Лев открыл два монастыря – апостолов Иоанна и Павла. В 455 году святой встретился с предводителем вандалов Гейзерихом, однако не смог переменить его намерение захватить город. Все же, когда Гейзерих вторгся в Рим, папа сумел убедить его не предавать город разрушению, не жечь зданий и не проливать невинной крови.  Святитель Лев дожил до глубокой старости. Он умер в 461 году и был погребен в Риме, в Ватиканском соборе. Его литературное и богословское наследие состоит из 96 проповедей и 143 посланий, из которых самое знаменитое – к святителю Флавиану, патриарху Константинопольскому.

 

ПРЕПОДОБНЫЙ ФЕОДОР САНАКСАРСКИЙ

(4 марта)

 

Преподобный Феодор Санаксарский (в миру Иван Игнатьевич Ушаков) родился в 1718 году в сельце Бурнаково Романовского уезда Ярославской провинции и принадлежал к потомственному дворянскому роду Ушаковых. Родители определили юношу на воинскую службу в гвардейский Преображенский полк в СанктПетербурге, где вскоре он был произведен в сержанты. Однажды, когда Иоанн находился в веселой компании, один из товарищей неожиданно упал на пол и тотчас умер. Смерть юноши так сильно повлияла на Иоанна, что этой же ночью он собрал вещи и спешно покинул столицу, сославшись на то, что ему нужно срочно посетить родительский дом. За городом он отпустил слугу и карету, а сам переоделся в нищенскую одежду и отправился пешком в поморские леса, решив провести остаток жизни в тишине и уединении. После нескольких лет скитаний он был пойман сыскной командой, преследовавшей живущих по лесам, и как сержант гвардии отправлен для личного представления императрице Елизавете Петровне. Императрица простила Ушакова и предложила вернуться обратно в полк («Зачем ты тайно ушел из моего полка?»). Ушаков же отказался, попросив позволить ему стать монахом. Елизавета Петровна исполнила его просьбу, и в 1747 году (по другим данным – в 1748 году) в Александро-Невской Лавре он был пострижен в монахи с именем Феодор.  Постепенно, слава о «необыкновенном монахе» (как его называл наследник престола Петр Федорович – будущий Петр III) распространилась по Петербургу, и к нему за советом и наставлением стало обращаться все большее число людей, в том числе и однополчан. Некоторые иеромонахи были этим возмущены и добились того, что Феодор в 1757 году был сослан в далекую Саровскую пустынь. За ним вместе отправились многие его ученики и ученицы. Спустя время количество учеников так выросло, что старцу отдали обедневшую Санаксарскую пустынь, находящуюся неподалеку от уездного города Темникова, на левом берегу реки Мокши. К приезду преподобного Феодора единственная церковь обители была ветха и бедна, деревянные келии и ограда почти развалились, кровли сгнили. Преподобный энергично взялся за благоустройство монастыря. В 1762 году Тамбовский епископ Пахомий (Симанский), зная преподобного Феодора, призвал его к себе, убеждая принять священство и стать настоятелем. По своему смирению старец долго отказывался, но все же был убежден епископом и рукоположен в иеромонахи с поручением нести обязанности настоятеля Санаксарской пустыни. Настоятелем преподобный Феодор был твердым и строгим. На богослужения посвящалось в сутки часов девять, а в воскресные и полиелейные дни – десять и более того; при всенощном бдении до двенадцати. В церкви он требовал раздельного неспешного чтения.  Каждый брат был обязан немедленно исповедовать любой помысел своему духовнику. На общей трапезе присутствовали все монахи, за исключением тяжело больных. Пища была простой и умеренной, без пирогов и белого хлеба, который не полагалось вкушать даже на Пасху. Избегая поводов тщеславия, преподобный Феодор не постился более, чем было установлено, и на братской трапезе питался наравне со всеми, беря всего понемногу. В кельях не полагалось иметь никаких запоров. Каждому брату для назидания выдавались из библиотеки одна-две книги. На общие монастырские труды – на покосы, ловлю рыбы – обязаны были ходить все. С братией выходил на работы и сам настоятель. Для духовно-нравственного просвещения Феодор постоянно говорил общие поучения для братии – в храме, трапезе и в кельях, научая отсекать свою волю, внимать советам старцев и подвизаться тесным, скорбным путем. Не оставлял отец Феодор без наставлений и мирян, обращавшихся за утешением и вразумлением. Богатым советовал не прилепляться к богатству, уделяя из него бедным, бедняков призывал к неленостному труду и честному исполнению своих обязанностей.  Сама жизнь настоятеля была поучительной – старца отличали смиренномудрие, кротость, незлобие, прямодушие и одинаковая по отношению ко всем ласковость. При такой благочестивой жизни Феодора имя его становилось все более известным, и к нему стремились многие люди. В 1765 году по указу Императрицы Санаксарская пустынь стала именоваться Богородицким монастырем. С этого времени увеличилось число братии, и трудами отца Феодора на пожертвования благотворителей, в том числе Екатерины II, вместо деревянной церкви была выстроена каменная двухэтажная. Со временем преподобному пришлось пережить тяжелое испытание. По доносу Темниковского воеводы, основанному на ложных обвинениях, старец в 1774 году был сослан в Соловецкий монастырь. Для допросов преподобный Феодор был вызываем в Воронеж, а оттуда заезжал в Задонский монастырь к пребывающему там на покое святителю Тихону. Он принял Санаксарского старца с великой любовью. Ученики святителя говорили, что никому другому он не был так рад, как отцу Феодору; три дня продолжалась между ними духовная беседа. При отъезде святитель Тихон провожал его через весь монастырь, очень низко кланяясь напоследок. В Соловецком монастыре старцу пришлось прожить девять лет в строгом заключении, нуждаясь в самом необходимом и испытывая страдания от холода и сильного угара. Не раз преподобный Феодор был близок к смерти, и его едва живого выносили из кельи и оттирали снегом. Наконец, по ходатайству митрополита Санкт-Петербургского Гавриила и Высочайшему повелению Екатерины II преподобный Феодор получил полную свободу и возвратился в родную Санаксарскую обитель. С великой радостью монахи и монахини встречали своего любимого духовного отца, плача от радости, целуя ему руки и кланяясь до земли в ноги. Преподав пастырское благословение, он благодарил всех за память и любовь. Водворившись в своей любимой обители, старец продолжал усердно работать Господу. После непродолжительной болезни отец Феодор скончался в ночь на 19 февраля 1791 года. Он был погребен в обители, могила ограждена чугунной решеткой, а на могиле положена плита с надписью о времени кончины подвижника и восстановителя Санаксарской обители. Честные мощи преподобного Феодора были обретены 4 мая 1999 года. 6 октября 2004 года определением Архиерейского Собора Русской Православной Церкви был причислен к лику общецерковных святых.

 

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ПОЛИКАРП СМИРНСКИЙ

(8 марта)

 

Святой Поликарп – епископ, один из апостольских мужей, христианский мученик. Родился во второй половине I века, жил в Малой Азии, в городе Смирне (ныне Измир). Рано оставшись сиротой, он был воспитан благочестивой вдовой Каллистой. После смерти приемной матери Поликарп раздал свое имение и стал вести аскетический образ жизнь, служа больным и немощным. Его очень полюбил и приблизил к себе святой епископ Вукол Смирнский. Он посвятил Поликарпа во диакона, поручив ему проповедовать в храме Слово Божие. В то время был жив святой апостол Иоанн Богослов. Поликарп был особенно близок к Иоанну Богослову, которого сопровождал в его апостольских путешествиях.  Святитель Вукол рукоположил Поликарпа во пресвитера, а незадолго до кончины завещал поставить его епископом на Смирнскую кафедру.  Став епископом Смирн, Поликарп боролся с гностицизмом. По выражению Иеронима Блаженного, он был «вождем всей Азии» в христианстве. За ним следовало множество учеников, в том числе и Ириней Лионский, который, даже поселившись на Западе, стал проводником богословия Поликарпа в Галлии и Италии. С большой теплотой относился к нему священномученик Игнатий Богоносец. Отправляясь в Рим, где его ожидала казнь (он был растерзан дикими зверями) он писал Поликарпу: «Как кормчим нужны ветры или обуреваемому – пристань, так настоящему времени нужен ты для того, чтобы достигнуть Бога».  Участвовал в споре с папой Аникитой о дате празднования Пасхи (малоазийские общины праздновали ее 14-го нисана, а римские – в первое воскресение после 14-го нисана). Спор так и остался незаконченным, что не помешало двум епископам расстаться друзьями.  На 86 году жизни святой Поликарп был арестован и, отказавшись отречься от Христа, сожжен заживо. Его мученичество было подробно описано в «Окружном послании Смирнской Церкви».  Сохранился рассказ о святом Поликарпе его ученика, священномученика Иринея Лионского, который приводит Евсевий в «Церковной истории» (V, 20): «Я помню тогдашние события лучше недавних (узнанное в детстве срастается с душой). Я могу показать, где сидел и разговаривал блаженный Поликарп, могу рассказать о его уходах и приходах, особенностях его жизни, его внешнем виде, о беседах, какие он вел с народом, о том, как он говорил о своих встречах с Иоанном и с теми остальными, кто своими глазами видел Господа, о том, как припоминал он слова их, что он слышал от них о Господе, о чудесах Его и Его учении. Поликарп и возвещал то, что принял от видевших Слово жизни, это согласно с Писанием. По милости Божией ко мне, я тогда внимательно это слушал и записывал не на бумаге, а в сердце». Из собственных сочинений Поликарпа сохранилось только «Послание к Филиппийцам».

 

АПОСТОЛ

 

Братья, пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем. Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных. Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное? И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос. А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа. И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего. Не Апостол ли я? Не свободен ли я? Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего? Не мое ли дело вы в Господе? Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе.  (Первое послание к Коринфянам св. ап. Павла, 8:8-9:2)

 

ЕВАНГЕЛИЕ

 

Сказал Господь: когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.  Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.  Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в му́ку вечную, а праведники в жизнь вечную. (Евангелие от Матфея, 25:31-46)

 

Свт. Кириллъ Александрiйскiй († 444 г.)

Слово о исходѣ души и страшномъ судѣ.

 

Боюсь смерти, потому что она горька. Трепещу геенны безконечной. Ужасаюсь тартара, гдѣ нѣтъ и малой теплоты. Боюсь тьмы, гдѣ нѣтъ и слабаго мерцанія свѣта. Трепещу червя, который будетъ нестерпимо угрызать, и угрызеніямъ котораго не будетъ конца. Трепещу грозныхъ ангеловъ, которые будутъ присутствовать на судѣ. Ужасъ объемлетъ меня, когда размышляю о днѣ страшнаго и нелицепріятнаго суда, о престолѣ грозномъ, о Судіи праведномъ. Страшусь рѣки огненной, которая течетъ предъ престоломъ и кипитъ ужасающимъ пламенемъ острыхъ мечей. Боюсь мученій непрерывныхъ. Трепещу казней, не имѣющихъ конца. Боюсь мрака. Боюсь тьмы кромѣшной. Боюсь узъ, которыя никогда не разрѣшатся, — скрежетанія зубовъ, плача безутѣшнаго, неминуемыхъ обличеній.

 

Судія праведный не требуетъ ни доносителей, ни свидѣтелей, не будетъ нуждаться въ постороннихъ показаніяхъ или уликахъ; но все, что мы ни сдѣлали, о чемъ ни говорили, о чемъ ни думали, — все обнаружитъ предъ очами насъ грѣшныхъ. Тогда никто не будетъ ходатайствовать за насъ; никто не освободитъ отъ мученія: ни отецъ, ни мать, ни дочь, ни другой кто-либо изъ родныхъ, ни сосѣдъ, ни другъ, ни благодѣтель, — и ничто не избавитъ: ни раздача имѣній, ни множество богатства, ни гордость могущества, — все это, какъ прахъ, въ прахъ обратится. И подсудимый одинъ будетъ ожидать приговора, который, смотря по дѣламъ, или освободитъ его отъ наказанія, или осудитъ на вѣчныя мученія.

 

О, горе мнѣ, горе мнѣ! Совѣсть будетъ обличать меня, писанія свидѣтельствовать противъ меня и уличать меня. О, душа, дышащая сквернами, съ гнусными дѣлами твоими! Увы мнѣ! я растлилъ тѣлесный храмъ и опечалилъ Духа Святаго. О, Боже, истинны дѣла Твои, правы пути Твои и неизслѣдованны судьбы Твоя. Ради временнаго грѣховнаго наслажденія вѣчно мучусь, ради плотской сладости предаюсь огню. Праведенъ судъ Божій, потому что когда меня призывали, — я не послушался; учили, — не внималъ наставленіямъ; доказывали мнѣ, — я пренебрегалъ. А что прочитывалъ и познавалъ, тому не давалъ вѣры. Я не почиталъ для себя худымъ оставаться въ небреженіи, лѣности и въ уныніи, но, препровождая время въ пустыхъ шатаньяхъ и бесѣдахъ, любилъ наслаждаться и насыщаться суетою и тревогами мірскими; въ радостяхъ и веселіи мірскомъ проводилъ всѣ годы, мѣсяцы и дни моей жизни, трудился, подвизался, страдалъ, — но все въ пустыхъ заботахъ о временномъ, тлѣнномъ и земномъ.

 

Но какому страху и трепету подвергнется душа, какая предлежитъ ей борьба, и чѣмъ она должна запастись на неминуемое время разлученія ея отъ тѣла, на это я не обращалъ вниманія и не подумалъ во время. Между тѣмъ, при исходѣ души насъ окружатъ съ одной стороны воинства и силы небесныя, съ другой — начальники тьмы, силы вражескія, содержащія въ своей власти міръ лукавый, начальники мытарствъ, воздушные истязатели и надзиратели надъ нашими дѣлами, съ ними и исконный человѣкоубійца діаволъ, сильный въ злобѣ своей, котораго языкъ, по слову Пророка, какъ острая бритва (Псал. 51, 4): стрѣлы сильнаго изощрены, со угльми пустынными (Псал. 119, 4) и который присѣдитъ яко левъ во оградѣ (Псал. 9, 30). великій змѣй, отступникъ, адъ разверзающій уста свои, князь власти тьмы, имѣющій державу смерти, который особеннымъ нѣкіимъ образомъ истязуетъ душу, представляя и исчисляя всѣ грѣхи и беззаконія, сдѣланныя нами дѣломъ, словомъ, въ вѣдѣніи и невѣдѣніи, отъ юности до дня кончины, когда душа вземлется на Судъ Божій.

 

Воображаешь ли, душа моя, какой страхъ и ужасъ обыметъ тебя въ тотъ день, когда увидишь страшныхъ, дикихъ, жестокихъ, немилостивыхъ и безстыдныхъ демоновъ, которые будутъ стоять предъ тобою, какъ мрачные, мурины? Одно видѣніе ихъ ужаснѣе всякихъ мукъ. Смотря на нихъ, душа смущается, приходитъ въ волненіе, мятется, старается укрыться, чтобы не видѣть ихъ, прибѣгая къ Ангеламъ Божіимъ.

 

Душа, поддерживаемая и возвышаемая Ангелами, проходя воздушныя пространства, на пути своемъ встрѣчаетъ мытарства, — какъ-бы отдѣльныя группы духовъ, которые наблюдаютъ надъ восхожденіемъ душъ, задерживаютъ ихъ и препятствуютъ восходящимъ. Каждое мытарство, какъ особое отдѣленіе духовъ, представляетъ душѣ свои особенные грѣхи. Первое мытарство — духовъ оглаголанія и чревнаго неистовства. На немъ духи представляютъ грѣхи, въ которыхъ душа согрѣшила словомъ, каковы: ложъ. клевета, заклятія, клятвопреступленія, празднословіе, злословіе, пустословіе, кощунства, ругательства. Къ нимъ присоединяются и грѣхи чревобѣсія: блудодѣяніе, пьянство, безмѣрный смѣхъ, нечистыя и непристойныя цѣлованія, блудныя пѣсни. Вопреки имъ святые Ангелы, которые нѣкогда наставляли и руководили душу въ добрѣ, обнаруживаютъ то, что она говорила добраго устами и языкомъ: указываютъ на молитвы, благодаренія, пѣніе псалмовъ и духовныхъ пѣсней, чтеніе Писаній, словомъ — выставляютъ все то, что мы устами и языкомъ принесли въ благоугожденіе Богу. Второе мытарство духовъ льсти и прелести — къ видѣнію очей. Они износятъ то, чѣмъ страстно поражалось наше зрѣніе, что приглядно казалось для глазъ, — и влекутъ къ себѣ пристрастныхъ къ непристойному взиранію, къ непотребному любопытству и къ необузданному воззрѣнію. Третье мытарство духовъ нашептывателей — къ чувству слуха или просто наушниковъ. Все, что льстиво раздражаетъ нашъ слухъ и страстно услаждаетъ насъ, въ ихъ вѣдѣніи, и они все пріемлютъ, къ чему пристрастны были любители слушать, и хранятъ до суда. Четвертое мытарство стражниковъ надъ прелестью обонянія: все, что служитъ къ страетному услажденію чувства обонянія, какъ-то: благовонные экстракты изъ растеній и цвѣтовъ, такъ называемые «духи», масти, обыкновенно употребляемыя на прельщеніе блудными женщинами, — все это содержится стражниками этого мытарства. Пятое мытарство сторожитъ то, что сдѣлано лукаваго и непотребнаго осязаніемъ рукъ. Прочія мытарства — мытарство злобы, зависти и ревности, тщеславія и гордости, раздражительности и гнѣва, острожелчія и ярости, блуда и прелюбодѣйства и рукоблудія; также убійства и чародѣянія и прочихъ дѣяній богомерзкихъ и скверныхъ, о которыхъ на сей разъ не говоримъ подробно, потому что разскажемъ въ другое время въ правильномъ порядкѣ, такъ какъ всякая душевная страсть и всякій грѣхъ имѣетъ своихъ представителей и истязателей.

 

Видя все это и еще большее и гораздо худшее, душа ужасается, трепещетъ и мятется, доколѣ не произнесенъ будетъ приговоръ освобожденія или осужденія. Какъ тягостенъ, болѣзненъ, плачевенъ и безутѣшенъ этотъ часъ ожиданія — что будетъ? — когда мучишься отъ неизвѣстности. Небесныя силы стоятъ противъ нечистыхъ духовъ и приносятъ добрыя дѣянія души — дѣлами, словами, помышленіями, намѣреніями и мыслями, — между добрыми и злыми ангелами стоитъ душа въ страхѣ и трепетѣ, пока отъ дѣяній — словъ и дѣлъ своихъ — или, подвергшись осужденію, будетъ связана. или, оправданная, освободится; ибо всякій свяжется узами собственныхъ своихъ грѣховъ. И если душа окажется по благочестивой жизни достойною и Богоугодною въ семъ вѣкѣ, то принимаютъ ее Ангелы Божіи, и уже безъ печали совершаетъ она свое шествіе, имѣя спутниками святыя силы, какъ говоритъ Писаніе: яко веселящихся всѣхъ жилище въ Тебѣ (Псал. 86, 7). И исполняется писанное: отбѣже болѣзнь, и печаль, и воздыханіе (Ис. 35, 10). Душа, освободившись отъ лукавыхъ, злыхъ и страшныхъ духовъ, наслѣдуетъ эту неизглаголанную радость. Если же какая душа окажется жившею въ небреженіи и распутствѣ, услышитъ ужасный оный гласъ: да возьмется нечестивый, да не узритъ славы Господни (Ис. 26, 10). И наступятъ для нея дни гнѣва, скорби, нужды и тѣсноты, дни тьмы и мрака. Святые Ангелы оставляютъ ее, и она подвергается власти мрачныхъ демоновъ, которые сперва мучатъ ее немилосердно и потомъ ввергаютъ ее связанною неразрѣшимыми узами въ землю темную и мрачную, въ низменныя ея части, въ преисподнія узилища, въ темницы ада, гдѣ заключены души отъ вѣка умершихъ грѣшниковъ — въ землю темну и мрачну, въ землю тмы вѣчныя, идѣже нѣсть свѣта, ниже жизнь человѣковъ, какъ говоритъ Іовъ (Іов. 10, 21-22); но гдѣ пребываетъ вѣчная болѣзнь, безконечная печаль, непрестанный плачъ, неумолкающій скрежетъ зубовъ и непрерываемыя воздыханія. Тамъ гóре, — гóре всегдашнее. Увы мнѣ, увы мнѣ! восклицаетъ душа, — и нѣтъ помощника; вопіетъ, — и никто не избавляетъ. Невозможно пересказать той крайней тягости жалостнаго состоянія; отказывается языкъ выразить болѣзни и страданія тамъ находящихся и заключенныхъ душъ. Никто изъ людей не можетъ вообразить страха и ужаса, никакія уста человѣческія не въ состояніи высказать бѣду и тѣсноту заключенныхъ. Стенаютъ они всегда и непрестанно, и никто не слышитъ. Рыдаютъ, и никто не утѣшаетъ, никто нейдетъ на помощь. Взываютъ и сокрушаются, — но никто не оказываетъ милости и состраданія.

 

Тогда — гдѣ похвалы міра сего? гдѣ тщеславіе? гдѣ пища? гдѣ наслажденіе? гдѣ довольство и пресыщеніе? гдѣ мечтательные планы? гдѣ покой? гдѣ міръ? гдѣ имѣнія? гдѣ благородіе? гдѣ красота? гдѣ мужество плоти? гдѣ красота женская, обманчивая и губительная? гдѣ дерзость безстыдная? гдѣ красивыя одежды? гдѣ нечистая и гнусная сладость грѣха? гдѣ водимые мерзкою мужеложественною сладостію? гдѣ намащающіе себя мастьми и благовоніями окуривающіеся? гдѣ пирующіе съ тимпанами и гуслями? куда скрылось высокомѣріе жившихъ безъ всякой боязни? гдѣ пристрастіе къ деньгамъ и имуществу и происходящее отъ нихъ немилосердіе? гдѣ безчеловѣчная гордость, гнушающаяся всѣми и внушающая уважать только одного себя? гдѣ пустая и суетная человѣческая слава? гдѣ нечистота и ненасытное вожделѣніе? гдѣ величіе и господство? гдѣ царь? гдѣ князь? гдѣ настоятель, гдѣ начальники? гдѣ гордящіеся множествомъ богатства своего, несострадательные къ нищимъ и Бога презирающіе? гдѣ театры, зрѣлища и увеселенія? гдѣ кощунники, смѣходѣи, насмѣшники и безпечально живущіе? гдѣ мягкія одѣянія и мягкія постели? гдѣ высокія зданія и широкія ворота? гдѣ пожившіе въ безстрашіи? Тогда, увидѣвши себя безъ всего, ужаснутся; ужаснувшись, воскликнутъ; смутившись, подвигнутся; трепетъ обниметъ ихъ и болѣзни, какъ рождающую, и уносимые бурнымъ вихремъ, сокрушатся. Гдѣ мудрость мудрыхъ, благоязычіе ораторовъ и суетная ученость? Увы, смятошася, подвигошася, яко піяный, и вся мудрость ихъ исчезе (Псал. 106, 27). Гдѣ премудръ, гдѣ книжникъ, гдѣ совопросникъ вѣка сего? (1 Кор. 1, 20).

 

О, братья, помыслите, каковымъ подобаетъ быть намъ, имѣющимъ отдать подробный отчетъ въ каждомъ поступкѣ нашемъ: и великомъ, и маломъ! Даже за каждое праздное слово мы дадимъ отвѣтъ Праведному Судіи (Матѳ. 12, 36). Съ другой стороны, каковыми надобно быть намъ на тотъ часъ, для полученія той милости у Бога, чтобы, при разлученіи насъ другъ отъ друга, стать одесную Царя Небеснаго?! Въ какой степени намъ нужно приготовиться къ той неизглаголанной радости, чтобы услышать сладчайшій гласъ Царя царствующихъ къ тѣмъ, которые будутъ по правую у Него сторону: пріидите, благословенніи Отца Моего, наслѣдуйте уготованное вамъ царствіе отъ сложенія міра? (Матѳ. 25, 34). Тогда наслѣдуемъ блага, ихже око не видѣ, и ухо не слыша, и на сердце человѣку не взыдоша, яже уготова Богъ любящимъ Его (1 Кор. 2, 9): и тогда-то уже не будетъ тревожитъ насъ никакая печаль, никакая болѣзнь и опасеніе. Будемъ чаще помышлять объ этомъ. Будемъ представлять себѣ и безконечную муку грѣшниковъ, и то, какой они будутъ испытывать стыдъ предъ праведнымъ Судіею, когда, приведенные на страшное судилище, не будутъ въ состояніи сказать ни одного слова въ свое оправданіе. Какому подвергнутся сраму, когда будутъ отдѣлены на лѣвую сторону Царя! Какой мракъ покроетъ ихъ, когда Господь возглаголетъ къ нимъ гнѣвомъ Своимъ и яростію Своею смятетъ ихъ (Псал. 2, 5), когда скажетъ къ нимъ: идите отъ Мене, проклятіи, въ огнь вѣчный, уготованный діаволу и аггеломъ его (Матѳ. 25, 41). Увы мнѣ, увы мнѣ! какая скорбь и болѣзнь, какая тѣснота, какой страхъ и трепетъ обниметъ духъ ихъ, когда услышатъ грозный гласъ всѣхъ силъ небесныхъ: да возвратятся грѣшницы во адъ! (Псал. 9. 18). О, гóре, гóре! какой поднимутъ плачъ, вопль и рыданіе ведомые на горькія вѣчныя муки! какъ будутъ стонать, биться и терзаться! Увы мнѣ, увы мнѣ! каково то мѣсто, гдѣ плачъ и вопли, скрежетъ зубовъ, такъ называемый тартаръ, котораго и самъ діаволъ трепещетъ! О, гóре, гóре! какова та геенна съ неугасаемымъ огнемъ, который горитъ и не освѣщаетъ! Увы мнѣ, увы мнѣ! каковъ тотъ неусыпающій и ядовитый червь! Увы, увы! каково люта тамошная тьма кромѣшная, никогда ничѣмъ не освѣщаемая! Увы мнѣ, увы мнѣ! каковы тѣ немилостивые и жестокосердные ангелы, которые приставлены находиться при мукахъ, ибо они жестоко посрамляютъ и люто бьютъ! Мучимые усильно взываютъ тамъ, и нѣтъ никого, кто-бы спасъ ихъ; воззовутъ ко Господу, — и не услышитъ ихъ. Тогда уразумѣютъ, что все земное, житейское — пустота, и то, что считали они благомъ здѣсь, опротивѣетъ; чѣмъ они услаждались, то окажется горче желчи и всякаго яда.

 

Увы грѣшникамъ! Вотъ праведники стоятъ одесную Царя, а они скорбятъ. Теперь, когда грѣшники рыдаютъ, праведники ликовствуютъ; праведники въ прохладѣ, грѣшники въ томленіи и бѣдствіи. Увы грѣшникамъ! Они осуждаются, а праведники прославляются. Увы грѣшникамъ: когда праведники наслаждаются всякими благами, они во всякомъ лишеніи бѣдствуютъ! Увы грѣшникамъ: когда праведники ублажаются, они унижаются. Праведники во святынѣ, грѣшники же въ огнепаленіи. Праведники восхваляются, а грѣшники въ поруганіи. Праведники во святыхъ обителяхъ, грѣшники въ вѣчномъ изгнаніи. Праведники услышатъ: пріидите, благословенніи Отца Моего, наслѣдуйте уготованное вамъ царствіе отъ сложенія міра. Грѣшники же: идите отъ Мене, проклятіи, въ огнь вѣчный, уготованный діаволу и аггеломъ его. Праведники въ раю, грѣшники въ неугасимомъ огнѣ. Праведники наслаждаются, грѣшники злостраждутъ. Праведники ликуютъ, грѣшники мучатся связанные. Праведники поютъ, грѣшники плачутъ. Праведники (возглашаютъ) трисвятую пѣснь, грѣшники (оплакиваютъ) свое троекаянство. Праведники (вкушаютъ сладость) пѣнія, грѣшники терпятъ свою бѣдственную погибель. Праведники въ нѣдрахъ Авраамовыхъ, грѣшники въ кипучихъ волнахъ веліара. Праведники въ спокойствіи, грѣшники въ смущеніи. Праведники орошаются, грѣшники опаляются пламенемъ. Праведники веселятся, грѣшники изсыхаютъ въ горькой печали. Праведники въ величіи, грѣшники въ тлѣніи. Праведники возвышаются, грѣшники глубже и глубже низлагаются. Праведники окружаются свѣтомъ, грѣшники пребываютъ во мракѣ. Праведники блаженствуютъ, грѣшники мятутся. Праведники наслаждаются созерцаніемъ Бога, грѣшниковъ сокрушаетъ пламень огненный. Праведники — сосуды избранія, грѣшники — сосуды геенны. Праведники — очищенное золото, испробованное серебро, драгоцѣнные камни; грѣшники — дрова, стебли, сѣно, подгнета для огня. Праведники — царская пшеница, грѣшники — погибельные плевелы. Праведники — избранное сѣмя, грѣшники — плевелы, пища огня. Праведники — божественная соль, грѣшники — смрадъ и зловоніе. Праведники — чистые Божіи храмы, грѣшники — скверныя жилища демоновъ. Праведники въ свѣтломъ чертогѣ, грѣшники въ бездонной пропасти. Праведники въ свѣтосіяніяхъ, въ лучезарномъ свѣтѣ, грѣшники въ бурномъ мракѣ. Праведники съ ангелами, грѣшники съ демонами. Праведники ликуютъ съ ангелами, грѣшники рыдаютъ съ демонами. Праведники среди свѣта, грѣшники среди тьмы. Праведники утѣшаются Святымъ Духомъ (Параклитомъ), грѣшники раздираются въ мукахъ съ демонами. Праведники предстоятъ престолу Владыки, грѣшники стоятъ предъ непроходимымъ мракомъ. Праведники всегда открыто взираютъ на лице Христово, грѣшники безсмѣнно стоятъ предъ лицемъ діавола. Праведники поучаются тайнамъ Божіимъ отъ ангеловъ, грѣшниковъ научаютъ своимъ тайнамъ демоны. Праведники возносятъ молитвы, грѣшники — непрестанный плачъ. Праведники находятся въ горнихъ селеніяхъ, грѣшники пресмыкаются долу. Праведники на небеси, грѣшники въ безднѣ. Праведники въ вѣчной жизни, грѣшники въ погибели смертной. Праведники въ руцѣ Божіи, грѣшники тамъ, гдѣ діаволы. Праведники (въ общеніи) съ Богомъ, грѣшники съ сатаною.

 

Увы грѣшникамъ, когда они будутъ разлучены съ праведниками! Увы грѣшникамъ, потому что дѣла ихъ обнаруживаются и помышленія сердецъ объявляются! Увы грѣшникамъ, потому что хитрыя намѣренія (сочетанія умовыя) ихъ обличаются, и сплетенія лукавыхъ помысловъ распутываются и истязуются, и мысль взвѣшивается! Увы грѣшникамъ, потому что они ненавистны для святыхъ ангеловъ и гнусны для святыхъ мучениковъ! Увы грѣшникамъ, потому что они изгоняются изъ чертога! Увы! какое тогда раскаяніе! Увы! какая тогдашняя скорбь, какая тогдашняя нужда, увы, какая тогдашняя буря! Ужасно разлучаться отъ святыхъ, еще ужаснѣе разлучаться отъ Бога. Безчестно быть связаннымъ по рукамъ и ногамъ, и быть вверженнымъ въ огнь. Болѣзненно, горестно быть отосланнымъ во внѣшнюю мрачную тьму, чтобы скрежетать зубами и истаевать: тяжко непрестанно мучиться. Ужасно, когда запекается языкъ отъ пламени; безотрадно просить капли воды и не получать. Горько быть въ огнѣ, вопить и не получать помощи. Непроходима дербь, и неизмѣрима пропасть. Заключенникъ не убѣжитъ оттуда, не будетъ выхода держимому, непроходима темничная стѣна; жестоки стражи, темница мрачна, узы неразрѣшимы, оковы неснимаемы. Слуги того адскаго пламени дики и свирѣпы. Ужасны и мучительны орудія. Ногти тверды и несокрушимы. Жилы воловьи жестоки. Смолы мутны и кипучи. Гнойна площадь зрѣлища. Одры раскалены до красноты угля. Жаръ невыносимый. Червь смраденъ и зловоненъ. Судилище закрыто для прощенія и милости. Судія нелицепріятенъ. На приговоръ нѣтъ извѣта къ оправданію. Лица сильныхъ посрамлены. Властители стали убоги, цари — нищи. Мудрецы стали невѣждами. Сладкорѣчивые ораторы — нѣмыми и непріятными, богатые — безумными.

 

Неслышно притворныхъ рѣчей льстецовъ. Кривизны лукавства объявлены. Неправда лихоимцевъ обнаружена. Смрадъ душитъ обоняніе сребролюбцевъ. Разоблачена скрытная гнилость лицемѣровъ. Соразмѣряютъ съ виною налагаюшіе язвы, — предъ ними все обнаружено и объявлено. Увы грѣшникамъ, потому что они нечисты, скверны и мерзки предъ Богомъ! Какъ оземленѣли и осквернѣли ихъ души! Какъ смердятъ ихъ тѣла отъ блуда, отъ ненасытности блуженія и блуднаго пресыщенія! Какъ они осквернили тѣло и душу, не соблюдши одежды святаго крещенія! Какъ безъ стыда и срама предавались объяденію и распутному пьянству, наполняя безмѣрно свое чрево, не пребывали въ воздержаніи и не удовольствовались нужнымъ удовлетвореніемъ своихъ потребностей, но, употребляя богатство свое на чувственныя удовольствія, какъ свиньи, валялись въ сладости чувственной, провели дни и годы своей жизни въ скверныхъ помыслахъ, злыхъ намѣреніяхъ, празднословіи и пѣсняхъ блудныхъ! Какъ въ ослѣпленіи измѣнили свое сердце, не принявъ въ умъ того, что сочетались со Христомъ и отреклись отъ діавола! Какъ отдалились отъ прямого пути, ходивши во тьмѣ невѣдѣнія, предавшись сну лѣности и погрузившись на дно геенны! Какъ отчуждились свѣта добродѣтелей, возлюбивъ грѣховную тьму, чтобы ходить имъ широкимъ и пространнымъ путемъ злобы! Какъ они забыли пришествіе Господа Бога и Спасителя нашего Іисуса Христа и Его безчисленныя и неизслѣдимыя благодѣянія! И очистившись водою Божественнаго крещенія, освятившись Святымъ Духомъ и украсившись мѵромъ духовнаго радованія, ради ничтожной, гнусной и не стоящей вниманія сладости, пренебрегли столь великими дарами и поработили себя духу блуда и прелюбодѣйства? Увы оставившимъ усыновленіе Богу и предавшимся сладостямъ міра! Увы слѣдующимъ мірскимъ мудрованіямъ! Увы любящимъ тьму грѣховную! Гóре удаляющимся отъ свѣта истины! Увы ходящимъ въ ночи грѣха! Увы оставляющимъ свѣтлый день Боговѣдѣнія! Увы предающимся злому обычаю смѣха! Увы украшающимся для того, чтобы уловлять души въ нечистыя наслажденія блуда! Поистинѣ, преукрашенія себя есть уда діавола; для тѣхъ, которые желаютъ и ищутъ спасенія, оно ненавистно. Увы клевещущимъ другъ на друга! Гóре наушникамъ и производящимъ раздоры и мятежи! Увы клянущимся ради сластолюбія! Увы клятвопреступникамъ! Увы чревоугодникамъ, имже богъ чрево (Флп. 3. 19). Увы пьяницамъ!

 

Блаженъ, кто въ здѣшней жизни уничижаетъ и смиряетъ себя ради Бога; онъ возвеличенъ будетъ Всевышнимъ Богомъ, прославленъ Ангелами и не станетъ на Судѣ ошуюю! Блаженъ человѣкъ, который пребываетъ въ молитвахъ, терпѣливъ въ постахъ, съ радостію предстоитъ на бдѣніяхъ, борется и прогоняетъ сонъ, преклоняетъ колѣна на Божіе славословіе, ударяетъ въ перси, возноситъ руки горѣ, возводитъ очи на небо къ Господу, размышляетъ о Сѣдящемъ на престолѣ славы, о Испытующемъ сердца и утробы (Апок. 2, 23). Ибо такой насладится вѣчными благами и содѣлается другомъ, братомъ, сыномъ и наслѣдникомъ Божіимъ; лице его возсіяетъ какъ солнце, въ день судный, въ Царствіи Небесномъ. Кто любитъ истину, тотъ становится другомъ Божіимъ, а кто постоянно лжетъ, тотъ другъ демоновъ. Ненавидящіи лесть избавляется проклятія. Кто терпитъ искушеніе, тотъ вѣнчается, какъ исповѣдникъ, предъ престоломъ Христовымъ. Кто въ напастяхъ ропщетъ и негодуетъ, въ приключившейся скорби унываетъ и хулитъ, тотъ впалъ въ прелесть и не имѣетъ упованія. Кроткій, тихій, смиренномудрый Богомъ похваляется, Ангелами ублажается и людьми почитается. А человѣка гнѣвливаго, яраго и желчнаго Богъ ненавидитъ; таковой питается плодами горечи бѣсовской; пьетъ вино змѣиной ярости и неизлѣчимый ядъ аспида. Чистые сердцемъ созерцаютъ славу Божію: осквернившіе же умъ свой и содѣлавшіе зло видятъ діавола. Помышляющіе о непотребномъ и вредномъ на ближняго устраняютъ себя отъ пріобщенія Божественнаго. Намазывающіеся благовонными мазями, притирающіе лица свои бѣлилами и нарумянивающіеся и обвѣшивающіеся каменьями, съ цѣлію уловить и прельстить души другихъ въ нечистыя пожеланія и непотребныя похоти, въ сатанинскія угожденія; таковымъ въ день судный нѣтъ мѣста между благочестивыми и вѣрными; но будутъ мучиться на ряду съ презрителями заповѣдей Божіихъ. Кто страстно взираетъ на чужую доброту и красоту, тотъ лишается райской красоты. Радующіеся грѣхопаденію друтихъ, сами впадаютъ въ грѣхъ. Желающіе чужого, лишаются своего и погибаютъ. Гордые, тщеславные, человѣкоугодники осуждаются съ діаволомъ. Лицемѣры мучатся съ сатаною. Питающіе тѣло свыше мѣры и потребы оставляютъ душу голодною. Кто грѣшитъ въ разумѣ и безъ принужденія, и не кается, тотъ мучится съ невѣрными. Тѣ, которые говорятъ: «въ молодости погрѣшимъ, въ старости покаемся», находятся въ поруганіи и прельщеніи у демоновъ, потому-что сознательно и свободно согрѣшаютъ, или соизволяютъ на грѣхъ, — и покаянія не сподобляются, но въ молодыхъ лѣтахъ серпомъ смерти пожинаются, какъ Аммонъ, царь Іудейскій (4 Цар. 21, 19-24; 2 Пар. 33, 21-25), который прогнѣвалъ Бога своими нечестивыми намѣреніями и скверными мыслями. Осуетились въ умствованіяхъ своихъ, и омрачилось несмысленное сердце у тѣхъ, которые говорятъ: «завтра покаемся, а сегодня погрѣшимъ», таковые погубляютъ и настоящій день, — растлѣваютъ и оскверняютъ тѣло, грязнятъ свою душу и омрачаютъ умъ, затмеваютъ мысль и заглушаютъ совѣсть, — а не подумаютъ, что завтра они, можетъ быть, будутъ похищены смертію.

 

Кто не оплакиваетъ паденія блуднаго, кто не рыдаетъ надъ грѣхомъ прелюбодѣянія, кто не болѣзнуетъ за оскверненіе мужеложствомъ и горько не плачетъ за мерзость малакіи (рукоблудія), никто изъ такихъ (грѣшниковъ) не способенъ искренно каяться въ прежнихъ грѣхахъ и избѣгать будущихъ. Тѣ, которые не ищутъ того, что потеряла душа ихъ, не пріобрѣли и того, что обращается во спасеніе; тѣ, которые не разсчитываютъ, какъ прибавляютъ убытокъ къ убытку, не только не получаютъ прибыли, но и головы теряютъ; тѣ, которые не трудятся разумно и не бодрствуютъ въ молитвахъ, попадаютъ въ плѣнъ своихъ суетныхъ и студныхъ помысловъ, а плѣненные, нехотя и не по волѣ, работаютъ злому обычаю. Кто невнимательно участвуетъ въ Богослуженіи, тотъ весьма многаго лишается. Кто не слушаетъ съ охотою и вниманіемъ Божественныхъ Писаній, но предается сну лѣности, тотъ вмѣстѣ сѣ пятью юродивыми дѣвами заключится внѣ чертога небеснаго Жениха. Пренебрегающіе постомъ, какъ средствомъ ко спасенію, погружаются въ чревоугожденіе и одолѣваются грѣхомъ, борющимъ похотью блудною. Не соблюдшіе заповѣдей Божіихъ уязвляются отъ демоновъ и осуждаются въ гееннѣ огненной. Удаляющіеся отъ святой Церкви и причастія Святыхъ Таинъ бываютъ врагами Божіими и друзьями демоновъ. Ереси безбожныхъ еретиковъ будутъ посрамлены, родъ невѣрныхъ погибнетъ, равно и полчища іудеевъ, уста богоборныхъ евреевъ заградятся. Когда возсядетъ судить Испытующій сердца и утробы, острѣйшій паче всякаго меча обоюдуостра, доходящій даже до раздѣленія плоти и духа, членовъ же и мозговъ, и судящій помышленія и мысли сердечныя, — тогда увидишь не часть какуго-нибудь изъ многаго, но все открытымъ, все обнаруженнымъ. Тогда волка не укроетъ овечья шкура и внѣшняя наружность дѣлъ не прикроетъ внутреннихъ помышленій. Нѣтъ созданія, которое бы не было извѣстно Создавшему, но вся нага и объявлена предъ очами Его.

 

Ополчимся же Божіими заповѣдями противъ страстей плоти, смиримъ гордые помыслы, подвигнемся на брань съ діаволомъ, озаримъ мысль духовною бодростію (трезвеніемъ), подавимъ грѣховныя вожделѣнія, позаботимся пріобрѣсть готовность и любовь къ молитвѣ, трезвенный умъ, бодренную мысль, чистую совѣсть, всегдашнее воздержаніе, усердный постъ, нелицемѣрную любовь, истинную чистоту, нескверное цѣломудріе, нельстивое смиреніе, постараемся пріобрѣсть непрестанное псалмопѣніе, чтеніе безъ тщеславія, колѣнопреклоненіе безъ гордости, моленіе нескудное, житіе чистое, правду въ словахъ, усердное страннопріимство, милостыню безъ размышленій, благоугодное терпѣніе. Остановимъ потоки желчи, истребимъ гнѣвъ, удалимъ отъ себя уныніе, пресѣчемъ ярость, отринемъ печаль, изсушимъ сребролюбіе, не будемъ страшиться общей намъ смерти, этого жнеца рода человѣческаго, но убоимся губителя человѣковъ. Истинная смерть не та, которая разлучаетъ душу отъ тѣла, но та, которая удаляетъ душу отъ Бога. Богъ есть животъ; кто отлучаетъ себя отъ Него, тотъ умираетъ и не имѣетъ дерзновенія къ Богу, потому-что отдалился отъ живота. Истинная смерть отъ діавола. Отецъ смерти — діаволъ — стоитъ, какъ крѣпко вооруженный ратоборецъ, чтобы напасть на насъ во святые дни и повергнуть въ свою власть, и потомъ сказать: «побѣдилъ Христовыхъ воиновъ, показавши имъ женскую красоту; прельстилъ ихъ слухъ; погубилъ въ гордости и чревоугожденіи; запуталъ въ похотяхъ; соблазнилъ пьянствомъ; отринувъ ихъ отъ Бога, я повергъ въ пропасть блуженія». Не дадимъ нечистымъ демонамъ посмѣяться надъ нами; мы имѣемъ Бога, Который есть нашъ Спаситель, а демоновъ погубитель. Имѣя на себѣ это мертвенное тѣло, мы не избѣжимъ смерти, но не смутимся, и да подвигнемся мужественно на побѣду съ нечистыми демонами. Если мы будемъ имѣть въ сердцѣ страхъ Божій и въ душѣ будемъ носить память о смерти, то пусть вооружаются на насъ всѣ демоны, они не причинятъ намъ никакого вреда, а окажутся овнами, безъ успѣха бьющими стѣну, потому что стѣну нашу найдутъ несокрушимою, такъ какъ съ нами будетъ Господь Богъ нашъ, Которому принадлежитъ слава, честь и власть во вѣки вѣковъ. Аминь.

 

Печатается по изданію: Святаго отца нашего Кирилла, Архіепископа Александрійскаго, Слово о исходѣ души и страшномъ судѣ. – Изданіе двѣнадцатое, Аѳонскаго Русскаго Пантелеимонова монастыря. – М.: Типо-Литографія И. Ефимова, 1909. – С. 3-19.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *